Философия бытия
Каждое сердце обязано «породить» любовь!Каждое сердце обязано «породить» любовь!

А ревность – самый главный враг человека

Что значит верить в Бога?Что значит верить в Бога?

Многие полагают, что верить в Бога — значит признавать Его существование. На самом деле знать о существовании Аллаха недостаточно для того, чтобы уверовать в Него. Шайтан не просто знает об Аллахе. 



Новые публикации
Kamandar Şərifli: “Ömürdən yarpaqlar - gördüyüm torpaqlar”Kamandar Şərifli: “Ömürdən yarpaqlar - gördüyüm torpaqlar”

Səyahət və memuar ədəbiyyatı orta əsrlərdə, müasir roman janrından çox öncələr yaranmağa başlamışdır. 

Вышел в свет новый номер журнала “Azeri Observer”Вышел в свет новый номер журнала “Azeri Observer”

Азербайджанское государство с первых же дней своего создания избрало путь демократического государственного строя, и его шаги в данном направлении, а также их успешные результаты сегодня видны всем. 

Рауф ТАЛЫШИНСКИЙ, главный редактор газеты "Эхо"

Свобода или демократия?



В связи с некоторыми событиями последнего времени о свободе и демократии говорят практически постоянно. И, поскольку говорят много и все друг с другом согласны, такая постановка вопроса может показаться в некоторой степени шизофренической. В общественном сознании два этих понятия как Ленин и партия у Маяковского - "близнецы-братья". Между тем это - как раз тот случай, когда не следует путать теплое с мягким.

Сегодня систему общественного устройства, принятую в государствах, условно говоря, "Запада", принято называть демократией. Но дело в том, что это не точное и не полное название. Полное название этой системы - либеральная демократия. И в этом полном названии сочетаются принципы исходно разных и даже противоположных подходов.

Демократический принцип основывается на том, что единственным легитимным источником власти является народ. То есть все. Эти "все" на городском собрании (как это было в эпоху античной демократии) или через своих избранных представителей (как это происходит сейчас) большинством голосов решают, как быть, что делать и чего не делать, определяют, что такое "хорошо" и что такое "плохо". То есть демократия стоит на страже интересов "всех".

Либерализм, в отличие от демократии, и во многом в противоречии с ней, озабочен интересами не всех, а, наоборот, каждого в отдельности. Либерализм утверждает, что у каждого человека есть права и свободы, которые у него нельзя отнять, что бы по этому поводу не думали "все".

Есть ли здесь противоречие? Вроде бы, нет: если права есть у каждого, то они есть и у всех. Тем не менее противоречие есть, и его ярко демонстрирует классический пример. В 399 году до н.э. Афинский форум (народное собрание) открыто, честно и прозрачно проголосовал за то, чтобы житель города по имени Сократ, который, по мнению сограждан, болтает много лишнего, должен покончить жизнь самоубийством, приняв яд. Право каждого вступило в противоречие с мнением всех. И проиграло - как известно, Сократ яд выпил и скончался. Возможно, это была первая зафиксированная в истории победа демократии над свободой мысли и слова.

Есть примеры и поближе к нам по времени. Великая французская революция дала народу демократию. Но отняла у него целый ряд свобод. Например, свободу не потерять голову на гильотине по результатам 5-минутного разбирательства в Комитете общественного спасения без адвоката, права на обжалование, помилование и возможности дожить до следующего утра. При этом упомянутый Комитет общественного спасения был в рамках демократической процедуры создан демократически избранным Конвентом.

Наполеон Бонапарт демократические процедуры ликвидировал. Но в результате у рядового француза появились либеральные свободы. Именно при Наполеоне во Франции впервые появился Гражданский кодекс, названный его именем. Кодекс провозгласил равенство всех перед законом, неприкосновенность частной собственности, гарантировал гражданские свободы, включая свободу вероисповедания.

Парадоксальным образом этот человек, отменивший выборы, введший жесткую цензуру, возложивший наконец на себя императорскую корону, в конечном итоге заложил основы современной французской (и не только французской) либеральной демократии.

Кстати, в своей приверженности к свободам и ненависти к демократии Наполеон был не одинок. Современную американскую демократию тоже строили не демократы, а либералы. При этом свои политические позиции они формулировали вполне ясно.

Три цитаты, чтобы не быть голословным. Джон Адамс, второй президент Соединенных Штатов: "Демократия никогда долго не существует. Она скоро портится, истощается и убивает самое себя. Не может быть демократии, которая не совершает самоубийства". Томас Джефферсон, третий президент США, автор Декларации независимости: "Демократия - это не что иное, как власть толпы, когда 51% людей может лишить прав остальные 49%".

Джеймс Мэдисон, четвертый президент США, один из авторов Конституции страны: "Демократия - самая отвратительная форма правления".

Отцы-основатели цитадели современной демократии не ограничились словами. Они сформулировали знаменитый "Билль о правах", 10 поправок Конституции США, которые закрепляют права граждан на свободу слова, религии, собраний, право на суд присяжных и пр. Особенность этого пакета поправок состоит в том, что они не могут быть отменены никаким голосованием, никаким большинством. Таким образом, с самого начала существования Соединенных Штатов в Конституцию страны был заложен механизм защиты свободы от демократии.

Примеры уже совсем недавние. Стала ли свободнее Германия после триумфа демократии, в результате которого на выборах в рейхстаг победила Национал-социалистическая рабочая партия Германии? Никто не будет спорить с тем, что в результате исламской революции 1978 года в Иране страна стала демократичнее, чем она была при шахе. Но стали свободнее ее граждане?

Смысл того, что я хочу сказать, сводится к следующему: демократия, в основе которой не лежат принципы либерализма, ведет не к свободе и процветанию, а, весьма вероятно, в обратную сторону. В лучшем случае, к оголтелому популизму, в худшем, доводит население до такого состояния, что люди предпочитают такой демократии диктатуру.

То, как устроено общество "на Западе", нравится многим. Вполне понятное желание "чтобы было, как у людей" приводит к попыткам "пересадить" либеральную демократию на "местную почву". К сожалению, часто получается так, что демократия прививается, а либерализм - нет. Часто в результате вполне честных и справедливых выборов к власти приходят фашисты, сепаратисты, религиозные фанатики, просто жулики, владеющие искусством обещать. И потом уже руководствуются принципом: "зачем закон, когда есть я?". Примеров туча - от Зимбабве до Пакистана.

Почему так происходит? Причина, мне кажется, в том, что люди зачастую мыслят в обратной логике. Считается, что главное - установить демократический строй. А уж из демократии сами собой прорастут честный и справедливый суд, неприкосновенность собственности, затем независимый от правительства бизнес и в конечном итоге экономическое процветание.

Все, к сожалению, происходит ровно наоборот. Начнем с последнего. Путь лежит не от либеральной демократии к богатству, а, наоборот, от богатства к либеральной демократии. Как показывает опыт, в бедных странах она не приживается, даже если эти страны выбирают путь демократического развития после краха "родного" авторитаризма или победы национально-освободительного движения. Известный американский политолог, главный редактор еженедельника Newsweek Фарид Закария приводит результаты исследования политико-экономического состояния всех государств мира в период между 1950 и 1990 годами. Выяснилось, что существует прямая зависимость между величиной дохода на душу населения и сроком жизни демократии в стране. При уровне дохода на душу населения ниже 1500 долларов (в год, в пересчете на современные деньги) демократия живет не дольше восьми лет. Уровень дохода на душу населения в 1500-3000 долларов увеличивает срок жизни демократии до 18 лет. И только уровень доходов выше 6000 долларов дает шанс на то, что она выживет.

Но только шанс. Дело далеко не только, и даже не столько в зажиточности. Страны Персидского залива, например, обеспечивают своим гражданам весьма высокий, даже по сравнению с европейским, уровень жизни, однако либеральной демократией там не пахнет.

Дело в том, что в тандеме под названием "либеральная демократия" либерализм не вытекает из демократии, а ей предшествует. Причем достаточно долго. Прежде всего его базовые, основополагающие принципы - неприкосновенность собственности и верховенство закона, которое обеспечивает независимый суд. Все остальное (свобода печати, собраний, выборы и пр.) можно потом как красивые шарики повесить на елку. Но прежде елка должна вырасти.

В Англии эту либеральную елку посадили в 1215 году, когда король, церковные иерархи, бароны и купцы подписали Великую хартию вольностей. Наряду с другими там содержалась статья 39, в которой запрещались арест, заключение в тюрьму, лишение собственности, объявление вне закона и изгнание иначе, как по законному приговору суда присяжных. Игрушек в виде свободы печати на елке еще не было, но главные корни - собственность и закон - она пустила.

Другие европейцы пошли тем же путем, правда, позже. Придя к власти в Пруссии, король Фридрих II отменил пытки, гарантировал имущественные права подданных, централизовал судопроизводство и отделил его от исполнительной власти. То есть от себя. Позже в своем политическом завещании король, заслуженно вошедший в историю как Фридрих Великий, написал: "Я решил никогда больше не вмешиваться в судебные дела. В залах суда должны говорить законы и молчать суверен".

И не соврал, чему есть вполне конкретное подтверждение. В 1745 году Фридрих начал расширять парк, который окружал строившийся в Потсдаме королевский дворец Сан-Суси. Когда архитекторы представили план строительства, выяснилось, что надо выкупить небольшой участок земли, который вклинился во владения короля. Фридрих поручил спросить у владельца участка мельника, сколько он хочет за участок. Мельник заявил, что продавать участок вообще не намерен, поскольку там стоит мельница, доставшаяся ему от прадеда.

Как понятно, у этой проблемы было несколько решений:

- послать к мельнику конных жандармов, отлупить его, как собаку, чтобы он, поняв, как он не прав, умолял мельницу у него купить;

- мельницу не покупать, а просто сжечь вместе с мельником;

- мельника не жечь, а объявить английским шпионом и повесить.

Король выбрал решение экстравагантное. В целом ряде стран, в которых проходят выборы, оно покажется экстравагантным и сейчас. Он подал в суд на мельника. Король! На мельника!!! Уже одним этим шагом этот монарх внес лепту в копилку современной либеральной демократии большую, чем многие современные демократ-лейтенанты первого ранга. Но ладно бы этим кончилось, и суд, принимая во внимание, во-первых, "кто есть кто", во-вторых, высшие интересы (все-таки строится резиденция главы государства) велел бы мельнику в три дня собрать вещи и освободить территорию. Вместо этого суд, рассмотрев дело, королю в иске отказал.

И здесь возникает интересный в контексте нашей темы аспект. Король, допустим, может позволить оригинальность судиться с мельником. Как бы в шутку. Все же понимают, что такое король, и что такое мельник. И все будут смеяться. Самое худшее для короля, что может произойти, смеяться будут не до упаду, а только слегка улыбнутся.

Но вот судья. Он позволить себе так оригинальничать не может. Судья ведь понимает, чего хочет король. Какими могут быть последствия. И тем не менее встает на сторону мельника. Это многое говорит о том, как работали мозги у европейцев уже четверть тысячелетия назад.

Фридрих с решением суда согласился. Напомню, речь идет о середине XVIII века. Государственный строй в Пруссии того времени назывался абсолютной монархией. Ни о какой демократии никто даже не заикался. Но фундамент, на котором она через 200 лет будет основываться, уже заложен. И не только, кстати, в вопросах неприкосновенности собственности и верховенства закона.

"Все религии равны и хороши, - заявил Фридрих, - если их приверженцы являются честными людьми. И если бы турки и язычники прибыли и захотели бы жить в нашей стране, мы бы и им построили мечети и молельни". Это - позиция либерального автократа. Позицию нелиберальной демократии нам во всей красе продемонстрировали в Москве на Манежной площади. Но последний пример, все же, дополнение к тому главному, на чем держится современная либеральная демократия - неприкосновенности собственности и верховенству закона. В этом главном и есть пункт, который объясняет, почему относительно легко перенося на свою почву демократию, общества отторгают либерализм и, как следствие, теряют демократию. Мне кажется, что пункт этот - причинно- следственные связи между собственностью и властью.

На это обстоятельство в свое время обратил внимание американский историк и советолог Ричард Пайпс. Исторически сложилось так, что уже очень давно в обществах, которые предшествовали современной либерально-демократической цивилизации, власть была вторична по отношению к собственности. В феодальной Европе собственность (прежде всего на землю) возникла и оформилась до того, как появилось государство, а, следовательно, и власть. Когда, например, в 987 году французские герцоги и бароны избрали первым королем Франции Гуго Капета графа Парижского, они выступали как собственники своих земель. Они ими и остались. Капет стал королем, но не владельцем тех земель, из которых сложилась Франция. Даже позднее, когда королевская власть окрепла, король мог повесить барона, но его земля оставалась в собственности семьи и переходила к старшему сыну. Король собирал налоги, например, в Бургундии, но он не мог эти земли продать, заложить или обменять. У Бургундии был собственник, и то, что она входила в состав Франции, никак это обстоятельство не меняло. Таким образом, на Западе государство (а значит, и власть) было производной от собственности.

В отличие от обществ другого типа. В Китайской, Российской, Оттоманской империях вся собственность принадлежала власти в лице императора, царя или султана. Здесь власть создавала собственника. Процесс, в сравнении с Европой, шел ровно в обратном направлении.

Отсюда и разные результаты. Европейский собственник, даже мелкий (и в особенности мелкий!) по мере формирования централизованного государства и укрепления королевской власти хотел как-то гарантировать себе то, что власть, которая становилась все сильнее, не отберет у него его поместье. Опереться на силу он уже не мог. Оставался закон и независимый суд, как механизм проведения этого закона в жизнь. Отсюда принцип разделения властей (одна из основ современной либеральной демократии). В английской Хартии вольностей это был суд присяжных. Во Франции судебные функции выполнял Парижский парламент, который возник приблизительно в то же время, когда была подписана английская Хартия вольностей - в конце ХII века. Таким образом, в Европе еще в глубоком средневековье возникли общественные механизмы, которые впоследствии стали основополагающими принципами либерализма. Начала складываться традиция. И за столетия люди привыкли.

На Востоке этого не произошло. Собственности в полном смысле этого слова не было. Были подарки, которые императоры, султаны и цари раздавали своим подданным за верную службу. При плохом поведении подарки отбирались. А раз не было собственности, не нужны были законы, ее охранявшие - все решал хозяин. А нет законов, так и не нужно и разделение властей, с помощью которого эти законы можно проводить в жизнь. Традиция не сложилась.

Традиции - это вопрос столетий. Сроки, конечно, можно сократить, но за год-два ничего не сделаешь. И точно так же, как их быстро не создашь, также быстро их и не искоренишь. Вот, на мой взгляд, объяснение того, почему так по-разному пошли пути бывших советских республик, одновременно получивших независимость. В Эстонии кратковременная советская власть традиций либерализма, идущих из средних веков, уничтожить не смогла. И когда у них появилась демократия, им было, на какой фундамент ее установить. У нас, как и у подавляющего большинства соседей, такого фундамента не было. И когда Народный фронт, руководствуясь, думаю, самыми лучшими побуждениями, начал строить демократию, получилось то, что и должно было получиться.

Уже упоминавшийся Фарид Закария, специально занимавшийся этой проблемой, считает, что выбор пути, по которому развивающиеся страны могут двигаться к современной либеральной демократии, невелик. Собственно, вариантов два. И среди них ни одного, как говорят, приятного во всех отношениях.

Вариант первый, который американский политолог называет "нелиберальной демократией". "Узники режима" выходят из "застенков". Борцов за свободу и народных трибунов носят на руках. "Партийная жизнь" кипит. Проходят открытые честные выборы с шествиями, митингами и теледебатами.

Теоретически все это действительно может привести к той сытной, теплой и спокойной свободе, которая считается главной достопримечательностью "Запада". Теоретически. На практике таких результатов в ХХ веке - ноль. На практике получается так. В условиях отсутствия либеральных устоев и традиций в "застенках" на месте "узников режима" оказываются "пособники режима". Не все, конечно, а только те, которых не успели повесить в первые часы торжества демократии. Неизбежно наступает передел собственности, со всеми сопутствующими этому виду спорта элементами акробатики. Это захватывающее зрелище можно наблюдать прямо в наши дни в Кыргызстане, где Генеральная прокуратура и финансовая полиция с привлечением автоматчиков делят между собой мобильный оператор Мегаком.

Потом приходит очередь расовых, национальных, региональных обид, когда "восстановление справедливости" происходит непосредственно по месту жительства обидчиков. По мере расширения демократии свободы у людей становится все меньше. И они с облегчением вздыхают, когда появляется кто-то, кто заявляет, что очередные выборы временно откладываются. Через сорок лет его портрет надоедает, и все начинается сначала.

По этому кругу ходит большинство стран Африки. Сейчас на арену вышли страны Ближнего Востока. И вскоре после победоносных восстаний там, думаю, начнут сокрушаться по поводу поражения демократии. Не задумываясь о том, что демократия как раз победила, и все, с чем приходится иметь дело - плоды именно этой преждевременной победы.

Второй вариант, на который указывает Фарид Закария, - "либеральная автократия". Схема такова: демократические механизмы в стране сводятся к минимуму. Сильный лидер, не связанный с предвыборными обещаниями и переменчивыми настроениями избирателей, утверждает в обществе либеральные принципы. Как уже было сказано, вариантов, приятных во всех отношениях, нет, и этот путь тоже несет в себе издержки. Но история показывает, что все без исключения успешные проекты трансформации развивающихся стран в ХХ веке - это реализация именно этого сценария.

Свои фактически диктаторские полномочия Мустафа Кемаль Ататюрк направил на то, чтобы принять новые, по европейскому образцу, Гражданский и Уголовный кодексы, ввести светское обучение, создать национальные банки и национальную промышленность, предоставить избирательные права женщинам.

Другой великий реформатор, первый премьер-министр Сингапура Ли Куан Ю оставил воспоминания - книгу "Сингапурская история. Из третьего мира в первый". Книга рассказывает, как, действуя по тому же рецепту, Ли Куан Ю добился результатов, которые позднее побудили Маргарет Тэтчер сказать: "Когда-то Сингапур учился у Великобритании, теперь мы учимся у Сингапура". Тем же путем "либеральной автократии" шли (и идут, потому это дело не одного десятка лет) Тайвань, Южная Корея, Чили. Теперь двинулся Китай.

Не хотел бы быть понятым в том смысле, что демократия сама по себе вредна. Нет, в определенном месте, в определенное время и в определенном сочетании это - весьма себе полезная штука. Но вот, например, сливочное масло - важный ингредиент в бутерброде. Но важно сочетание - без хлеба его есть невесело.

www.echo-az.com

Опубликовано: 23 Апрель, 2011 09:59 | Просмотров: 2698 | ]]>Печать]]>
All right reserved www.elections.az
Powered by Danneo