Философия бытия
Каждое сердце обязано «породить» любовь!Каждое сердце обязано «породить» любовь!

А ревность – самый главный враг человека

Что значит верить в Бога?Что значит верить в Бога?

Многие полагают, что верить в Бога — значит признавать Его существование. На самом деле знать о существовании Аллаха недостаточно для того, чтобы уверовать в Него. Шайтан не просто знает об Аллахе. 



Новые публикации
Kamandar Şərifli: “Ömürdən yarpaqlar - gördüyüm torpaqlar”Kamandar Şərifli: “Ömürdən yarpaqlar - gördüyüm torpaqlar”

Səyahət və memuar ədəbiyyatı orta əsrlərdə, müasir roman janrından çox öncələr yaranmağa başlamışdır. 

Вышел в свет новый номер журнала “Azeri Observer”Вышел в свет новый номер журнала “Azeri Observer”

Азербайджанское государство с первых же дней своего создания избрало путь демократического государственного строя, и его шаги в данном направлении, а также их успешные результаты сегодня видны всем. 

vesti.az: Азербайджанские политзаключенные рассказали об ужасах в иранских тюрьмах

«Меня продержали на ногах 18 часов. Днями не давали мне спать. Для иранского режима нет разницы между мужчиной и женщиной. Там была политическая заключенная по имени Фарида.

Она также подверглась тяжелым пыткам. В целом, национальные активисты в тюрьме содержались вместе с убийцами, наркоманами. Жизнь политических заключенных в любой момент подвержена опасности. В тюрьме нас подвергали бесчеловечным пыткам, затем сказав, что так велит ислам, заставляли держать орудж. Днями не давали поесть. Политзаключенные жили в ожидании казни. Если в тюрьме у заключенного нет денег, то он умрет с голоду». Об этом АПА сказал сидевший в иранской тюрьме уроженец села Сарыджалы Аразбарского (Худаферинского) региона и живущий с 2009 года в эмиграции в Турции Эльчин Хатами, 1979 года рождения.
Э.Хатами сказал, что он получил степень магистра в Тегеранском университете: «По специальности я инженер. Я и другие национальные активисты вели цивильную и правую борьбу за то, чтобы азербайджанцы в Иране получили свои права. Например, мы организовывали научные конференции в Тебризе и Тегеране, организовывали марши к крепости Бабека, призывали народ быть активным в этой борьбе. Хотя мы действовали в культурной форме, в рамках международного права, в разные годы меня 4 раза арестовывали. В последний раз меня задержали в 2008 году. Я сидел с тебризском отделе «Эттелаат», в тюрьме «Эвин» в Тебризе, в тебризской городской и общей тюрьме. Я обвинялся в пантюркизме, пропаганде против иранского режима, действиях во благо интересов зарубежных стран, организации государственного переворота».
Э.Хатами сказал, что в тюрьме стал свидетелем различных видов пыток: «Они применяли любые формы пыток, которые приходили им в голову: прижигали сигаретами, ломали руки и ноги, выдергивали ногти, угрожали убить, били током, избивали плеткой до потери человеком сознания и т.д. После всего этого здоровый человек может потерять разум. Находясь в «Эттелаат» я слышал вопли и крики друзей, которых пытали. Один из моих друзей, которого били током, перенес инфаркт. Затем, вылив в зимнее время на голову холодную воду, продержали его без сна 20 дней. Другого моего друга били так, что у него были сломаны все зубы и ребра».
Э.Хатами заявил, что их содержали вместе с заключенными больными СПИДом, гепатитом и другими инфекционными заболеваниями: «Цель была такова, чтобы они подхватили инфекционную болезнь, с другой стороны же кричать на весь мир, что у них нет политзаключенных. В тюрьмах были распространены СПИД, гепатит, наркоторговля. Около 70% заключенных пристрастили к наркотикам. После выхода некоторых заключенных из тюрем их различными методами убивали – в автомобильной аварии и другими способами. Во время событий мая 2006 года наши соотечественники провели мирные акции. Сотни людей были расстреляны на таких митингах».
Родившийся в 1965 году в Мугани, проживающий в настоящее время в Азербайджане в качестве политического беженца Бабек Муганлы же сказал АПА, что его неоднократно арестовывали за написанные стихи: «Я 3 года просидел в тюрьмах Ардебиля, Тебриза, Мугани (Парсабад). 6 лет моя семья не могла получить от меня известий. Держать людей нагими, приставив к стене, изнасилование, подвешивание часами вниз головой было частью пыток заключенных. Согласно первой фетве аятоллы Хомейни, данной в первые годы после революции 1979 года, для того, чтобы заставить заключенных говорить, разрешалось пытать их до смерти, убивший пытками заключенного чиновник не будет отчитываться за грехи в судный день».
Б.Муганлы рассказал о пытках, которым его подвергали: «В тюрьме есть комнаты для пыток. В тюрьме в Мугани меня приковали к столу и избивали плетьми до потери сознания. Плети представляли из себя кабели из крепкого материала автомобильных колес. Если ударить плетью по одному и тому же месту два раза, то происходит разрыв тканей. Поэтому тело избитого плетью человека покрывают раны. Затем, чтобы причинить еще большую боль, меня помещали в ванну с соленой водой. Соль еще больше саднит кровавые раны. Отводя меня в камеру, обливали холодной водой. В зимнее время меня в мокрой одежде бросали на бетонный пол. Такие пытки повторялись неоднократно. Не только по отношению ко мне, но и к другим заключенным».
Он сказал, что в 1981 году его били до тех пор, пока у него не сломалась рука и два ребра: «Мне не оказали никакой медицинской помощи. Ребра затем срослись сами собой. Еще одним видом пытки было закупоривание унитаза снизу. Когда унитаз наполнялся мочой и калом, голову заключенного засовывали в унитаз, заставляли есть испражнения. Мы месяцами не могли искупаться, бывало, что по 24 часа нам не позволяли сходить в туалет».
Б.Муганлы также рассказал о пытках в отношении других заключенных: «Они будили в 4-5 часов утра заключенного и устраивали своего рода суд. Но заключенный не знал, что это сфабриковано. Затем, вынеся смертный приговор, вели на расстрел. Прицелившись в него, стреляли выше головы. После этого они говорили, что пошутили и вели обратно в камеру. Даже если его не убивали, нетрудно догадаться, что испытывал человек. Людей так морально пытали. Для них это было простым развлечением. Я тоже пережил подобное».
Б.Муганлы сказал, что в 1982-83 гг. приговоренные к казни содержались вместе с ними: «Затем их держали отдельно. Каждый день в 4-5 утра мы слышали звуки выстрелов. Не было такого дня, чтобы не производилась казнь. Каждый ждал смерти. В тюрьме «Эвин» каждый день казнили 10-15 человек. Иногда по ошибке казнили невиновных. Шейх Садиг Халхали издал фетву, если кто-то будет казнен по ошибке, то ему уготовано место в раю. То есть не беспокойтесь, если кто-то будет убит по ошибке, то он окажется в раю».
Политический эмигрант Навид Султани, родившийся 1986 году в Урмие, а с марта 2011 года живущий в Турции, рассказал, как они в 2007 году подготовились к годовщине Национального правительства, сформированного под руководством Сеида Джафара Пишевари: «Мы с друзьями подготовили объявление для этой церемонии. В объявлении мы разместили информацию о Пишевари и поздравление по случаю годовщины Национального правительства. Мы еще не распространили объявления среди населения, как вечером в 21.00 чиновники «Эттелаат» ворвались ко мне в дом и арестовали меня. Во время обыска они нашли 4000 этих объявлений. В тот день задержали и 6 моих друзей. Нас увезли в «Эттелаат». После долгих расспросов они мне сказали: «Почему вы говорите о двух берегах? Почему вы туда рветесь, даже не зная тех мест, рассчитываете на них? Если тебе интересен Северный Азербайджан, мы отправим тебя туда за наш счет, поезжай, погуляй, развлекись. Если хочешь, можем определить тебя туда учиться. Но откажись от своих убеждений».
В Урмийском отделе «Эттелаат» работает чиновник по фамилии Векили. Арестованные национальные активисты нашего города его хорошо знают. Хотя он – азербайджанский тюрок, он подвергает пыткам всех политзаключенных. Меня 25 дней держали в абсолютно темной комнате. Я не видел солнца. Я не знал, когда наступает утро, а когда - вечер. Еда состояла из 4-5 горохов, сваренных на воде. Некоему Гасану Асади, живущему ныне в США, они выдергивали ногти, подвергали другим пыткам. Он даже сам говорил, что не поверил, что остался живым, думал, что умрет.
Кроме этого, у меня есть дядя – Гуламгусейн Рустами. Он врач по специальности. Его неоднократно арестовывали за национальную деятельность. В тюрьме ему утюгом прижгли спину, ноги. При последнем аресте его поместили в тюрьму «Эвин». Там его убили под пытками. Даже тела нам не выдали. Мы до сих пор не знаем, где он захоронен».
Политический эмигрант Ахмед Гашгай, родившийся 1969 году в Тегеране, ныне живущий в Дании, рассказал, как они проводили акции в Тегеране, когда началась Карабахская война: «Наше требование заключалось в том, чтобы Иран открыл коридор и беженцы из Карабаха смогли перейти к нам. Почему бы нам не принять своих братьев, в то время как в Иране нашли приют 4 миллиона афганских и 1 миллион курдских беженцев? Я тоже присоединился к акциям, проводимым с этим требованием. Затем, в 1993 году, я отправился на Карабахскую войну. Я воевал в Кельбаджаре. По возвращении в Иран через 6 месяцев я был арестован. 10 месяцев я отсидел в Ширазской и Исфаганской тюрьмах. Меня много пытали. Меня били до пота, а потом сделали в вену 2 укола и пропустили через тело электрический ток. После тока мои волосы на голове, руках, бровях леденели. 16 суток они не дали мне спать ни днем, ни ночью. Тот, кто не испытал этих пыток, не сможет понять их ужаса. 16 дней они продержали меня в помещении высотой в полметра. Можно было только сидеть, низкий потолок не давал возможности встать. Туалет, еда, вода – все было там. Смазывали мое тело айвовым маслом, потом напускали на меня крыс. На моем теле не оставалось живого места от крысиных укусов. Другая пытка: надевали на меня широкие брюки, запускали в них кошку, затем опускали в воду. Всякий раз, когда кошка касалась воды, она царапала меня. Когда меня арестовали, я весил 75 кг, а через 10 месяцев мой вес был 42 кг. Тяжелей всего было, когда меня в таком положении показали маме. Подобным пыткам подвергались и другие политические активисты. Человек теряет рассудок, думает, что сходит с ума. А те, кто причиняет эти пытки, думают, что исполняют веление ислама, поскольку их заверили, что чем больше пыток причинишь политзаключенным, тем легче будет попасть в рай. Я сбежал по дороге в Тегеранскую тюрьму».
Политический эмигрант А.Тебризли, родившийся в 1963 году в Тебризе, ныне живущий в Азербайджанской Республике, в свое время купил в действовавшей в Тегеране организации «Иранско-советское общество» большое количество книг по Северному Азербайджану на азербайджанском языке: «В 1981 году, в 11 часов вечера в мой дом ворвались, меня арестовали, мои книги конфисковали. Тогда «Эттелаат» еще не был сформирован, действовал Революционный комитет. Меня до 2 ночи продержали там, затем посадили в тюрьму «Эвин». 18 месяцев я пробыл под арестом. Каждый день мы слышали крики заключенных под пытками. Мой товарищ по камере тоже был азербайджанцем. Меня столько били плетью по ступням, что мясо на них разорвалось, и выступили кости. А другому заключенному они прострелили ногу. Из-за того, что медицинской помощи оказано не было, она начала гнить, и издавала дурной запах. В камере невозможно было выдержать это зловоние. Трех моих близких друзей расстреляли. Режим никого не щадил. В тюрьме сидели и беременные женщины. Их тоже казнили. Чиновники каждый вечер приходили в камеру и спрашивали, кто желает выстрелить в заключенных, которым сегодня умирать. В нашей камере был один заключенный-перс по имени Гусейн Адам. Он согласился и пошел. Когда он вернулся, мы увидели, что его руки по локоть были в крови. Сказал, что стрелял в виски и в сердце 4-5 людей. Потом помог загрузить их тела в грузовые машины. С Гусейном Адамом в камере больше никто не говорил. Тела хоронили тайно, даже могил не было. А семьям только через месяц возвращали их вещи. Деньги за каждую пулю они взимали у семьи расстрелянного. Коммунистов хоронили в месте рядом с армянским кладбищем, называемом «Лянятабад».
По словам проживающего в политической эмиграции С.Сулеймани, его двоюродный брат по отцовской линии Насир Деразшамшир 4 месяца назад арестован в городе Джафарабад в Мугани: «Сейчас он содержится в «Эттелаат». Получил магистерское образование в Бакинском государственном университете. Интересуется азербайджанской культурой, брал с собой в Иран купленные здесь книги на эту тему. Ему разрешили встречаться с матерью один раз в четыре месяца. Матери удалось увидеться с ним только на пять минут. Все лицо Насира было в ранах. Матери сказали: «Твой сын нам не помогает, поэтому не переводим его в тюрьму». Двоюродному брату не разрешают даже нанять адвоката».
Проживающий в Турции с 2010 года политический эмигрант Бахруз Ализаде (1987 года рождения, родом из Ширвана) вступил на путь национальной борьбы со школьной скамьи: «В Ардебиле ежемесячно печатали 5000 экземпляров листовок (1-2 страницы) с материалами о правах азербайджанцах в Иране, целях Национального движения Южного Азербайджана и расклеивали их ночью на стенах домов. Потом увидели, что люди боятся брать, читать эти листовки. Мы решили распространять листовки не тайно, а открыто, чтобы разъяснить людям, что требовать свои права – естественно для каждого человека, чтобы люди читали листовки, не боясь. Я пошел на рынок и раздал листовки тамошним соотечественникам. Оставалось несколько листовок, когда меня арестовали сотрудники «Эттелаат». Это произошло 15 марта 2005 года, когда меня, 18-летнего, арестовали в первый раз. Меня отвели в ардебильский отдел «Эттелаат» и сказали: «Ты пока ребенок, тебя обманули. Это все дело рук Северного Азербайджана. Они умирают с голоду. Хотят отделить нас от Ирана, чтобы мы оказались в таком же положении». Я не верил тому, что мне говорили, потому что активисты заранее предупредили нас, что в случае ареста будут говорить такое, но вы не верьте. После долгих расспросов, угроз меня отпустили. Они рассчитывали на то, что я испугался, но как только меня отпустили, я пошел в магазин национального активиста Аббаса Лисани. За продолжение своей деятельности меня арестовывали еще несколько раз. 31 месяц я оставался в Ардебильской тюрьме. В последний раз меня арестовали в 2008 году. Я был дома и собирался спать. В 23:00 мне позвонил друг и сказал, что есть дело, давай встретимся на Гасанабадском мосту. Интуиция подсказала, что здесь что-то не так. Предупредил мать, что если не вернусь через час, передай мой компьютер сестре. Там были материалы, имеющие отношение к моим друзьям, поэтому мне не хотелось, чтобы они попали в чужие руки. Приближаясь к мосту, заметил, что мой друг стоит, не двигаясь, прислонившимся к железным перилам моста. Подойдя еще ближе, увидел, что его приковали кандалами к перилам, все лицо в крови, зубы выбиты. Он посмотрел на меня и сказал: «Бахруз, прости меня!» Я подошел к нему, поцеловал и сказал: «Будь здоров, брат, в национальной борьбе такое бывает». Меня вновь арестовали и поместили в Ардебильскую тюрьму. В ходе следствия надели кандалы на ноги, руки, потом прикрепили эти кандалы к третьим, а на спину садился жирный чиновник. Кроме ареста, суд наказал меня 50 плетями. Скажу еще, есть такие национальные активисты, которые снимают с себя одежду, чтобы их били по голому телу, в знак протеста судье и тому, кто бьет, и верности своим идеям. Так я отбыл наказание в Иране. Но после освобождения угрозы не прекращались. Моих товарищей арестовывали, допрашивали. Убедившись в том, что внутри страны мне не удастся продолжить борьбу, я сбежал из Ирана в ноябре 2010 года и продолжил борьбу из-за рубежа в более свободной обстановке».
Проживающий в США политический эмигрант Т.Байрагчи (1970 года рождения, родом из Ардебиля) пробыл в тюрьме «Эвин» 3 года, 7 месяцев, 19 дней: «Не было такой пытки, которой бы я не подвергался. В 2006 году в государственной газете «Иран» азербайджанцев оскорбили, уподобив тараканам. Я был одним из тех, кто выступил с протестом на это оскорбление. За это меня арестовали и посадили в тюрьму «Эвин». На допросе у меня потребовали назвать имена национальных активистов, потребовали не заниматься деятельностью, связанной с тюркизмом. Я отказался. Несколько раз мне прижигали тело клеймом, содрали ногти с четырех пальцев. Ранили половые органы, залили в ухо масло. Я молчал, тогда они отрезали мне язык. Теперь я не могу говорить. Изъясняюсь только на бумаге. Я весил 118 килограммов, когда меня арестовали, выходя из тюрьмы, мой вес был 64 килограмма. Но самой трудной, нестерпимой пыткой является психическая пытка. Я все стерпел, не заговорил, но когда меня стали унижать, оскорбляя честь, не имея возможности говорить, я заплакал».


www.vesti.az

Опубликовано: 2 Ноябрь, 2011 09:57 | Просмотров: 2032 | ]]>Печать]]>
All right reserved www.elections.az
Powered by Danneo